05. Алеша Попович и Тугарин Змеевич


Былина, художник В. Купчинский

В славном городе Ростове у ростовского попа соборного был один-единственный сын. Звали его Алеша, прозывали по отцу Поповичем.

Алеша Попович грамоте не учился, за книги не садился, а учился с малых лет копьем владеть, из лука стрелять, богатырских коней укрощать. Силой Алеша не большой богатырь, зато дерзостью да хитростью взял. Вот подрос Алеша Попович до шестнадцати лет, и скучно ему стало в отцовском доме.

Стал он просить отца отпустить его в чистое поле, в широкое раздолье, по Руси-матушке поездить, до синего моря добраться, в лесах поохотиться. Отпустил его отец, дал ему коня богатырского, саблю, копье острое да лук со стрелами. Стал Алеша коня седлать, стал приговаривать:

- Служи мне верно, богатырский конь. Не оставь меня ни мертвым, ни раненым серым волкам на растерзание, черным воронам на   расклевание,   врагам на поругание. Где б мы ни были, домой привези!

Обрядил он своего коня по-княжески. Седло черкасское, подпруга шелковая, узда золоченая.

Позвал Алеша с собой любимого друга Екима Ивановича и поутру в субботу из дому выехал искать себе богатырской славы.

Вот едут верные друзья плечо в плечо, стремя в стремя, по сторонам поглядывают. Никого в степи не видно — ни богатыря, с кем бы силой помериться, ни зверя, чтоб поохотиться. Раскинулась под солнцем русская степь без конца, без края, и шороха в ней не слыхать, в небе птицы не видать. Вдруг видит Алеша — лежит на кургане камень, а на камне что-то написано. Говорит Алеша Екиму Ивановичу:

- Ну-ка, Екимушка, прочитай, что на камне написано. Ты хорошо грамотный, а я грамоте не обучен.

Соскочил Еким с коня, стал на камне надпись разбирать.

- Вот, Алешенька, что на камне написано:  правая дорога ведет к Чернигову, левая дорога — в Киев к князю Владимиру, а прямо дорога — к синему морю, к тихим заводям.

- Куда же нам, Еким, путь держать?

- К синему морю ехать далеко, к Чернигову ехать незачем:  там калачницы   хорошие.   Съешь   один калач — другой захочется, съешь другой — на перину завалишься, не сыскать нам   там   богатырской   славы. А поедем мы к князю Владимиру, может, он нас в свою дружину возьмет.

- Ну, так завернем, Еким, на левый путь. Завернули молодцы коней и поехали по дороге к Киеву.

Доехали они до берега Сафат-реки, поставили белый шатер. Алеша с коня соскочил, в шатер вошел, лег на зеленую траву и заснул крепким сном. А Еким коней расседлал, напоил, прогулял, стреножил и в луга пустил, только тогда отдыхать пошел.

Утром-светом проснулся Алеша, росой умылся, белым полотенцем вытерся, стал кудри расчесывать.

А Еким вскочил, за конями сходил, попоил их, овсом покормил, заседлал и своего и Алешиного.

Снова молодцы в путь пустились.

Едут-едут, вдруг видят — среди степи идет старичок. Нищий странник — калика перехожая.

На нем лапти из семи шелков сплетенные, на нем шуба соболиная, шапка греческая, а в руках дубинка дорожная. Увидал он молодцов, загородил им путь:

- Ой вы, молодцы удалые, вы не ездите за Сафат-реку. Стал там станом злой враг Тугарин, Змея сын. Вышиной он как высокий дуб,   меж   плечами   косая сажень, между глаз можно стрелу положить. У него крылатый конь — как лютый зверь: из ноздрей пламя пышет, из ушей дым валит. Не езжайте туда, молодцы!

Екимушка на Алешу поглядывает, а Алеша распалился, разгневался:

- Чтобы я да всякой нечисти дорогу уступил! Не могу я его взять силой, возьму хитростью. Братец мой, дорожный   странничек, дай   ты   мне   на   время твое платье, возьми мои богатырские доспехи, помоги мне с Тугарином справиться.

- Ладно, бери, да смотри, чтобы беды не было, он тебя в один глоток проглотить может.

- Ничего, как-нибудь справимся!

Надел Алеша цветное платье и пошел пешком к Сафат-реке. Идет, на дубинку опирается, прихрамывает...

Увидел его Тугарин Змеевич, закричал так, что дрогнула земля, согнулись высокие дубы, воды из реки выплеснулись. Алеша еле жив стоит, ноги у него подкашиваются.

- Гей,— кричит Тугарин,— гей,   странничек,   не видал ли ты Алешу Поповича? Мне бы хотелось его найти, да копьем поколоть, да огнем пожечь.

А Алеша шляпу греческую на лицо натянул, закряхтел, застонал и отвечает стариковским голосом:

- Ох-ох-ох, не гневись на меня, Тугарин Змеевич, от старости оглох, ничего не слышу, что ты мне приказываешь. Подъезжай ко    мне    поближе,    к   убогому.

Подъехал Тугарин к Алеше, наклонился с седла, хотел ему в ухо гаркнуть, а Алеша ловок, увертлив был,— как хватит его дубинкой между глаз, — так Тугарин без памяти на землю пал.

Снял с него Алеша дорогое платье, самоцветами расшитое, не дешевое платье, ценой в сто тысяч, на себя надел. Самого Тугарина к седлу приторочил и поехал обратно к своим друзьям.

А там Еким Иванович сам не свой, рвется Алеше помочь, да нельзя в богатырское дело вмешиваться, Алешиной славе мешать.

Вдруг видит Еким — скачет конь что лютый зверь, на нем в дорогом платье Тугарин сидит.

Разгневался Еким, бросил наотмашь свою палицу в тридцать пудов прямо в грудь Алеше Поповичу. Свалился Алеша замертво.

А Еким кинжал вытащил, бросился к упавшему, хочет добить Тугарина... И вдруг видит — перед ним Алеша лежит...

Грянулся наземь Еким Иванович, горько расплакался:

- Убил я, убил своего брата названого, дорогого Алешу Поповича!

Стали они с каликой Алешу трясти, качать, влили ему в рот питья заморского, растирали травами лечебными. Открыл глаза Алеша, встал на ноги, на ногах стоит-шатается.

Еким Иванович от радости сам не свой.

Снял он с Алеши платье Тугарина, одел его в богатырские доспехи, отдал калике его добро. Посадил Алешу на коня, сам рядом пошел: Алешу поддерживает.

Только у самого Киева Алеша в силу вошел.

Подъехали они к Киеву в воскресенье, к обеденной поре. Заехали на княжеский двор, соскочили с коней, привязали их к дубовым столбам и вошли в горницу. Князь Владимир их ласково встречает:

- Здравствуйте, гости милые, вы откуда ко мне приехали? Как зовут вас по имени, величают по отчеству?

- Я из города Ростова, сын соборного попа Леонтия. А зовут меня Алешей Поповичем. Ехали мы чистой степью, повстречали Тугарина Змеевича, он теперь у меня в тороках висит.

Обрадовался Владимир-князь.

- Ну и богатырь ты, Алешенька! Куда хочешь за стол садись:  хочешь рядом со мной, хочешь против меня, хочешь рядом с княгинею.

Алеша Попович не раздумывал, сел он рядом с кня гинею. А Еким Иванович у печки стал.

Крикнул князь Владимир прислужников:

- Развяжите Тугарина Змеевича, принесите сюда в горницу!

Только Алеша взялся за хлеб, за соль — растворились двери горницы, внесли двенадцать конюхов на золотой доске Тугарина, посадили рядом с князем Владимиром.

Прибежали стольники, принесли жареных гусей-лебедей, принесли ковши меду сладкого.

А Тугарин неучтиво себя ведет, невежливо. Ухватил лебедушку и с костями съел, по ковриге целой за щеку запихивает. Сгреб пироги сдобные да в рот побросал, за один дух десять ковшей меду в глотку льет. Не успели гости кусочка взять, а уже на столе только косточки.

Нахмурился Алеша Попович и говорит:

- У моего батюшки попа Леонтия   была   собака старая и жадная. Ухватила она большую кость да и подавилась. Я ее за хвост схватил, под гору метнул, то же будет от меня Тугарину.

Потемнел Тугарин, как осенняя ночь, выхватил острый кинжал и метнул его в Алешу Поповича.

Тут бы Алеше и конец пришел, да вскочил Еким Иванович, на лету кинжал перехватил.

- Братец мой, Алеша Попович, сам изволишь в него нож бросать или мне позволишь?

- И сам не брошу, и тебе не позволю: неучтиво у князя в горнице ссору вести. А переведаюсь я с ним завтра в чистом поле, и не быть Тугарину живому завтра к вечеру.

Зашумели гости, заспорили, стали заклад держать, все за Тугарина ставят — и корабли, и товары, и деньги.

За Алешу ставят только княгиня Апраксия да Еким Иванович.

Встал Алеша из-за стола, поехал с Екимом в свой шатер на Сафат-реке. Всю ночь Алеша не спит, на небо смотрит, подзывает тучу грозовую, чтоб смочила дождем Тугариновы крылья. Утром-светом прилетел Тугарин, над шатром вьется, хочет сверху ударить. Да не зря Алеша ночь не спал: налетела туча громовая, грозовая, пролилась дождем, смочила Тугаринову коню могучие крылья. Грянулся конь наземь, по земле поскакал.

Алеша крепко в седле сидит, острой сабелькой помахиваетА Алеша крепко в седле сидит, острой сабелькой помахивает.

Заревел Тугарин так, что лист с деревьев посыпался:

- Тут тебе, Алешка, конец: захочу — огнем спалю, захочу — конем потопчу, захочу — копьем заколю!

Подъехал к нему Алеша Попович поближе и говорит :

- Что же ты, Тугарин, обманываешь?! Бились мы с тобой об заклад, что один на один силой померяемся, а теперь за тобой стоит сила несметная!

Оглянулся Тугарин назад, хотел посмотреть, какая сила за ним стоит, а Алеше только того и надобно. Взмахнул острой саблей и отсек ему голову!

Покатилась голова на землю, как пивной котел, загудела земля-матушка! Соскочил Алеша, хотел взять голову, да не мог от земли на вершок поднять. Крикнул Алеша Попович зычным голосом:

- Эй вы, верные товарищи, помогите голову Тугарина с земли поднять!

Подъехал Еким Иванович с товарищами, помог Алеше Поповичу голову Тугарина на богатырского коня взвалить.

Как приехали они к Киеву, заехали на княжеский двор, бросили среди двора чудище.

Вышел князь Владимир с княгинею, приглашал Алешу за княжеский стол, говорил Алеше ласковые слова:

— Живи ты, Алеша, в Киеве, послужи мне, князю Владимиру, я тебя, Алеша, пожалую.

Остался Алеша в Киеве дружинником.

Так про молодого Алешу старину поют, чтобы добрые люди слушали:

Наш Алеша роду поповского,
Он и храбр и умен, да нравом сварлив.
Он не так силен, как напуском смел.

« Previous Content Next »

Study with Maxim Achkasov

Study

The courses of Russian as a foreign language with Russian4real take place online via Skype. The teacher works with adults individually since he is convinced that each person must receive maximum time for practice and professional attention while learning a foreign language.